Я намерен отправиться в путешествие к островам знаний и захватить тебя,
читатель, вместе с собой. Если ты человек рациональный и современный,
тебе, возможно, сначала не понравится то, что ты встретишь, но не
отчаивайся. В этом нет никакого посягательства на то, что для тебя так
ценно. И, в конце концов, бизнес, планирование и все радости
современной жизни могут стать красивым обрамлением к тому драгоценному
камню, который ты найдешь в себе.
Для начала я предложу
ситуацию, многим знакомую до слез. События и имена изменены до
неузнаваемости, как это принято в триллерах, для того чтобы
сосредоточить внимание на сути происходящего.
***
Воздух в конторе
был плотным от напряжения, непрерывное жужжание голосов рассеивало
внимание, но не освобождало от тягостного ощущения наваливающихся
обязательств. Люди прибывали и прибывали, и каждому надо было сейчас.
Иван Иванович сквозь очки разглядывал мерцание воздуха вокруг
очередного клиента, рисуя своим лицом, давно разглаженным потоком
неотложных дел, понимание и сосредоточение. «На сегодня хватит», -
подумал он, разглядывая глаза Машеньки, с ужасом провожавшие последнего
клиента за двери.
- На сегодня рабочий день окончен, - произнес он, облизывая
пересохшие губы, и в ответ на призывное дребезжание телефона, нащупав
под столом штекер, отключил его. - Ни одно живое существо не
смогло бы сделать до завтра все, что надо было сделать, - эта мысль
принесла сладостное освобождение от напряжения, накопившегося за день.
Сразу появилось желание что-нибудь съесть, чтобы заглушить
неприятное чувство в желудке, возникшее от избытка кофе и сигарет. Иван
Иванович откинулся в кресле, остановив этим жестом Машеньку, суетливо
перебирающую бумажки в поисках первоочередного дела.
- Что будем делать? - спросила она. Перебирая в уме варианты, Иван Иванович неожиданно для себя ответил: - Ничего.
Этот ответ принес ему еще большее расслабление.
"Клиенты серьезные, могут катком раскатать," - лениво подумал
он, разглядывая за окном зелень деревьев, наполняющуюся перекрашивающей
силой заката. Утро и весь следующий день самостоятельно рассосал все
срочные дела, разбросав их во времени и сделав вполне доступными
неторопливому сосредоточенному выполнению. При этом извинялись
вчерашние клиенты, объясняющие обстоятельства, заставляющие отложить на
некоторое время срочные дела.
***
Подобные ситуации
встречались многим. Но уповать на такое везение, конечно, не стоит.
И если кто-то считает эти события приятной случайностью, ему не
стоит читать дальше. Потому что речь пойдет о различных эзотерических и
философских прибамбасах, пытающихся представить эту случайность как
закономерность, которой можно пользоваться.
Точнее было
бы, наверное, сказать, что речь пойдет о состояниях, называемых
«сновидения наяву». Или состояниях повышенного осознания, которые
встречаются в нашей жизни на каждом шагу, но остаются незамеченными,
потому что изолированы от нашего восприятия.
Для
преодоления преград к этим состояниям существует много способов, уже
известных. Например, можно представлять себе, что дела, не требующие
отлагательства - несерьезные, и заняться более серьезными: вплести в
прическу проволочный корсет или вслух считать волосинки на руках, если
они, конечно, там есть. Все это можно делать, если не усложнять себе
жизнь знанием того, что на самом деле происходит, а заодно и
способностью сновидеть как наяву, так и во сне.
Что же нам
известно о состояниях повышенного осознания? Сам термин встречается в
книгах К. Кастанеды как обозначение достаточно загадочных обстоятельств
восприятия. Вспоминая эти обстоятельства, можно прийти к выводу, что
состояние повышенного осознания - крайне редкое и очень сложное
явление. Доступность его тает с ростом количества попыток понять его суть при перечитывании описания. И даже потрясающие
возможности не побуждают к изучению этих состояний поклонников К.
Кастанеды, запутавшихся в попытках объяснения. А между тем, это явление
достаточно часто встречается почти в каждой минуте жизни. К большому
сожалению, мы ничего не знаем об этих встречах. Мы надежно защищены от
знаний, которые прячутся где-то рядом, а не на задворках вселенной. Как
будто природа, зная о могуществе живого существа, не вручает его ему,
опасаясь за последствия.
Все странные случайности,
подобные вышеописанной, сводятся в народе к интуиции - термину,
известному своей крайней туманностью и необъяснимостью. И даже намеки
одной из трактовок термина «интуиция» как пристальное всматривание не
стимулируют ясность в подходах понимания. Представьте себе, что знает о
мире и о себе акробат, выполняющий сальто назад. И похоже ли это его
знание на то, что он знает, когда сидит за столом с приятелями.
Неправда ли, это два совершенно разных знания. При этом доступными они
становятся только в прямом соприкосновении. То есть, существует
сложность в передаче таких знаний. Например, если бы акробат захотел бы
кому-нибудь передать эти знания, описывая свои ощущения, построив
тактику и стратегию этого действия, точно отвечая на вопросы того, кому
он их передает, он бы все равно не передал их. Обладая всей этой
информацией, ученик остается все также далек от самого знания. Нельзя,
сидя за столом, узнать то, что знаешь, когда делаешь сальто. Точно так
же нельзя постигать состояния повышенного сознания, рассуждая над
описаниями этого состояния.
Вернемся к нашим акробатикам.
Чем полнее осознание себя и мира в момент выполнения сальто, тем лучше
акробат выполняет сальто. Тем больше у него времени на использование
своих возможностей. Если неподготовленного человека просто перевернуть
назад, в его памяти останется только ужас от пережитого транса. Это
только мгновение, в то время как для акробата это достаточно глубокое
переживание, которое нельзя назвать мгновением. Он как будто научился
растягивать для себя время этого события.
Давайте
оглянемся на свою жизнь. Сколько подобных действий мы выполняем! Я не
имею в виду сальто. Каждый в большей или меньшей степени умеет делать
много разных дел. Во время проявления этого умения мы что-то знаем. И
при этом ничего не знаем про то, что знаем. Есть еще один вопрос,
заслуживающий пристального внимания. Знает ли сам акробат про то, что
он делает сальто, когда делает сальто назад? В этом как раз все и дело.
Он не знает, как знать. И никогда бы не узнал, если бы не прочитал это
произведение. Об этом знает только его тело, но оно молчит. Знает и
молчит. И молчит потому, что акробат не знает языка, на котором тело
разговаривает. Он знает лишь несколько слов, необходимых для выполнения
сальто. Изучение этого языка представляет некоторую сложность. Двух -
трех слов для перевода общего намерения не хватит.
Необходимо научиться думать на этом языке. Нужно стать телепатом.
Читать мысли тела как свои. Когда два живых существа долго живут рядом,
они начинают без слов понимать друг друга. Но нам нужно быстро освоить
такое понимание. Тем более, что живой контакт со своим телом до
отмеренной поры никто у нас не отнимает. Теперь необходимо освоить
скучную теоретическую часть.
***
Любому покажется
абсурдной ситуация, когда русский спорит с англичанином по поводу
названия стола. На разных языках он называется по-разному. Но каждый из
нас хоть раз в жизни находился в подобной ситуации. И поскольку речь
идет о понимании собственного тела, было бы стыдно попасть в подобную
ситуацию с самим собой. Но для начала давайте развеем миф об
идентификации себя со своим телом. Указывая на себя пальцем, каждый
имеет в виду себя. Как будто нет никакой разницы между телом и собой.
Тем не менее, когда дело касается вышеописанного сальто, сразу
проявляется граница. Некое «я» отличается от тела, которое имеет свой
взгляд на это действие. То, что мгновение назад считали своим, заявляет
о собственных правах на самостоятельность. Дальнейшие действия зависят от
того, кто с кем согласится. Или «я» соглашается с телом, или тело
соглашается с «я», и в том, и в другом случае, человек становится
обладателем нового качества. Возможен еще и вариант конфликта, который
подобен описанной выше абсурдной ситуации. Но мы в данном случае его в
расчет брать не будем, поскольку прибегать к такому способу решения
проблем можно только с целью запутать себя и окружающих. Это тоже
полезно, но не сейчас. Согласие не значит власть «я» над телом.
Хотя в большинстве описанных эзотерических теорий подразумевается
именно власть. Борьба и подавление редко приносило свободу и радость
существованию. Категоричность в решении этого вопроса возникает
вследствие ложной альтернативы. Меня всегда беспокоил ответ на вопрос,
часто задаваемый в детстве: «Кого ты больше любишь, маму или папу?».
Мне из вредности хотелось сказать: «Дедушку». Поэтому для меня в
вопросе, что важнее, тело или «я», нет смысла. Важнее всегда согласие
одного с другим. Тем более, что я придерживаюсь знаменитого даосского
принципа, что не существует длинного без короткого. Одно определяет
другое. Таким образом, некое «я» существует только потому, что оно
определяется телом, и наоборот.
Давайте запомним этот
даосский принцип, потому что в дальнейшем им можно будет
воспользоваться, и не только в теории. Представьте себе, что один
человек не знает слово "короткое", а другой не знает слово "длинное".
Тем не менее, они могут достигнуть понимания. Один может определить
короткое как недлинное, другой - длинное как некороткое. Давайте
воспользуемся этим принципом, чтобы выяснить, что подразумевается под
размытым выражением «я». Заодно и разберемся, для чего необходим этот
принцип и как его можно использовать в теме «сновидения наяву»
практически.
Воспользуемся примером, предложенным одним из
известных мистиков Дугласом Хардингом. Укажите на ваши ступни, ноги,
живот, грудь, затем на то, что находится над ней. Посмотрите, на что
теперь указывает ваш палец. Что вы видите? Не стоит спешить с ответом.
Он не так уж и прост. Очертите пальцем границу ваших «глаз». Что
находится за ней? Что бы вы сказали о том, на что указываете рукой, если
бы никогда не видели собственного отражения?
Вот мы и
вторгаемся в область, которая для нас не имеет определения. Можно
сказать: я указываю на себя. Можно еще довольно нагло заявить, что я
указываю в место, которое не находится в природе этого мира, а всего
лишь определяется отдельной частью природы этого мира. А точнее, «я»
определяется неким физическим пространством, которое называется тело, и
временем этого определения. Вы спросите, зачем так сложно определять?
Дело вот в чем: что бы мы ни думали о себе, что бы ни ощущали собой, все
это относится к телу, а не к «я». И поэтому все виды других знаний,
состояний, какими бы глубокими или сложными они ни были, существуют как
таковые только посредством тела. Это необходимо знать для того, чтобы
освоить телепатическую связь между телом и «я», или, говоря проще,
освоить именно способность сновидеть, а не воображать, что сновидишь.
Такое определение не очень сложно, но возможности, которые оно
открывает, действительно беспредельны. И я постараюсь вам доказать это.
Давайте рассмотрим в ракурсе вышеизложенного феномен зонда
(Бор, 1971; Леонтьев, 1975). Его смысл заключается в простом и в то же
время парадоксальном явлении. Если вы попробуете зондом ощупывать,
например, какой-нибудь твердый предмет, то ваши ощущения окажутся
вынесенными из вас на границу между зондом и телом, которое вы
ощупываете. Как будто зонд стал частью вас, продолжением вашего тела.
Ощущения тотчас вернутся в прежнюю область, если кто-то возьмет зонд с
другой стороны.
Такое неустойчивое положение границ
пространства тела заставляет заметить очень важное качество нашего «я».
В момент ощупывания зондом «я» определялось не только телом, но и
зондом. Поддавшись очарованию этого эффекта, можно смело предположить:
тело со всеми ощущениями, мыслями и чувствами есть зонд, который мы
осваиваем с рождения. Способ освоения такой же, как описанный в
феномене зонда. И правда, можно предположить, что протез ноги является
частью тела, которая может заменить недостающие детали. Кроме того,
протез можно использовать так, как нельзя использовать ногу. И этими
качествами можно успешно пользоваться. Значит, существует некая
подвижная граница между тем, что я считаю своим телом и окружающими
телами.
Эта граница, проявленная ощущениями, и создает
«я». Все, что мы можем пощупать, ощутить, почувствовать, короче, все,
что мы считаем реальностью, легко умещается в пределах этой границы. То
есть, любым знанием мы обязаны этой границе. Эта граница размыта. Она
постепенно тает, становится призрачной с одной стороны при погружении
в «я», с другой стороны при погружении в окружающее. Причем при
погружении в «я» она приобретает характер – «безусловно, мое». При
рассеивании наружу характер – «безусловно, чужое». Эта граница –
нейтральная полоса согласия, и чем менее размыта граница, тем более
очевидным становится знание о том, на что направленно внимание.
Пределом четкости этой границы является зрение.
Таким
образом, любое живое существо можно схематично представить в виде
некоего бездонного «я», окруженного сферой ощущений, часть которой
проявлена для этого живого существа настолько ясно, что он ее видит как
зрительные образы. А какая-то часть теряется в смутных фантазиях. И
если какая то другая часть начнет проявляться, то это изменит всю
картину мира. Вот одно из описаний такого нового проявления.
"Шум постепенно приближался, становясь все отчетливее, как будто из
хаоса элементов складывалась сложнейшая мозаика. Откуда-то из глубины
вынырнула догадка, что шум исходит из тела. Она не просто вынырнула, но
продолжала наваливаться на меня, расставляя все по местам, наполняя
меня ужасом, подобным тому, который возникает при падении с большой
высоты.
Шум становился нестерпимо громким и близким, доводя меня до
истерики, затем вдруг неожиданно взорвался абсолютной тишиной. Я парил
в волнах пустоты. Я как будто бы случайно набрел на себя самого. Все
стало ясно, как будто развеялся туман.
У меня не было тела, не было ощущений, не было ничего, но это
не шло в разрез с тем, что я знал. Я ясно осознавал все эти мгновения,
буквально захлебываясь от этой ясности. Эта ясность буквально
вываливалась из меня, становясь материальной. Пока я не стал видеть ее
в виде чего-то светлого, текущего из меня. Чем дальше оно отлетало, тем
сильнее дробилось, постепенно превращаясь в светлое облако. Оно
светлело и светлело.
Откуда-то издалека доносился едва различимый
шелест. Внимание, ухватившись за него, как за соломинку утопающий,
стало тащить его к себе. Звук превратился в шум водопада, в котором
выделялось несколько настроений. Затем совершенно отчетливо я услышал
слова: «А он уже ушел».
Я очнулся. Тело гудело, как трансформаторная будка. В памяти
осталось лишь смутное ощущение, что я что-то знаю. Громко звучала
музыка, обнимая голоса окружающих людей".
Все, до чего мы
не можем дотянуться, используя свое тело, мы достанем временным
протезом (зондом). Достаточно убедительными примерами являются не
только научные достижения. Композиторы, художники, духовные наставники
создают зонд, посредством которого способны влиять на наши души. Причем
такие протезы являются гораздо более сложным и тонким инструментом, чем
технические достижения. Это происходит потому, что освоение этого зонда
в этих случаях доходит до состояния «безусловно, мое». И именно они
дают представление о различных возможностях тела сновидения.
Что же нам дает феномен зонда? Он позволяет не просто узнать о том, что
в мире существует множество тел, которыми мы способны пользоваться как
своим, но и то, что знания, которые таятся в этих телах, могут стать
нашим достоянием. Некое «я», которое прячется где-то в глубине того
места, из которого мы думаем, способно влиять на физический мир только
посредством этого же мира. Самые реальные действия совершаются нашим
реальным телом. Такое напоминание не является пересказом банальной
истины в силу естественных свойств этого самого «я». Некоторые
доступные простые истины перестают быть доступными, потому что выходят
из фокуса ощущений, становясь частью нас. Подобная ситуация возникает с
нами, когда мы задаемся вопросом, как мы ходим, как мы думаем. Ведь
когда-то очень давно мы знали, как это делается.
Моменты
освоения тела унесли с собой в прошлое это знание. Мы считаем тело
своим, потому что забыли время, когда оно нам не принадлежало, когда
оно обладало характером «безусловно, чужое». Когда-то мы лежали в
коляске и наблюдали, как наши ручки и ножки шевелятся сами по себе, и
были не в силах направлять их движение. Теперь нам кажется, что мы
всегда обладали способностью, например, брать что-нибудь руками, ходить
или видеть. Дети напоминают нам об этом, но это напоминание не является
знанием. Его надо превратить в знание. А для этого нужно втянуть эти
воспоминания в область ощущений.
Попробуйте, например
ходить, как будто вы не знаете, как ходить. Просто так это сделать
достаточно сложно. Чтобы упростить задачу, сместите центр тяжести назад.
Такая искусственно созданная ситуация неудобства способна поставить
нас в непривычное положение. Состояние изменится, если, конечно, вас
оставит мысль что это глупое действие. Таким образом вы ходить не
умеете. И вам придется учиться это делать заново. Ваше внимание
опустится в самое начало этого действия. При этом вы не просто
вспомните, как вы учились ходить. Вполне вероятно, что вы и не
вспомните этого. Ваше тело начнет ощущать, заставляя вас отвлечься от
привычного действия, выпасть из его очаровывающего гипноза. Оно
заставит вас осознать нечто чужое как свое, благодаря тому, что
привычно свое не будет работать. Мгновенно это не произойдет. А вернее,
произойдет на мгновение, и когда этих мгновений соберется достаточное
количество, они станут заметными.
И вот тут важно не
упустить мгновения и воспользоваться знанием тела. Не секрет, что все
то, что мы считаем собой, связано в единый узел правилами игры, в
которую мы играем. Логическое пространство этой игры формировалось
вместе с освоением тела. Логическое пространство - свод правил,
объединяющий мыслимые нами элементы в систему. Логическое пространство
игры в шахматы, например, - это все возможные варианты использования
правил игры.
Каждый из нас связывает свою жизнь таким
логическим пространством. Оно вносит в нашу жизнь смысл, наделяя нас
иллюзорным чувством, что все не зря, все имеет свою причину. А самая
главная иллюзия - это логическое «я». Если в жизни встречается что-то
выходящее из правил игры, мы пытаемся втянуть это в свое логическое
пространство. При этом игнорируем то, другое логическое пространство,
которым продиктовано это происшествие. То есть, объясняя себе поступки
других людей, мы наделяем их своим смыслом. Мы представляем на их месте
свое логическое «я». А элементы, не укладывающиеся в понимание,
принимаются целиком, без осмысления, как автоматические.
Как, например, понимает человек, не умеющий рисовать, умение рисовать?
Никак. Просто он не умеет рисовать. Тот, который умеет рисовать, эту свою
способность тоже не понимает. Но заметьте, какие разные эти два
непонимания. Это две стороны невидимого, о которых идет речь в феномене
зонда. Одна обладает характером «безусловно, мое», вторая - характером
«безусловно, чужое». Одна - абсолютно прозрачна, вторая - прячется за
границей известного. Речь идет именно о понимании, потому что от него
зависит наша способность осознавать сновидения.
Это -
первый барьер на пути в страну сновидений. Если мы слишком практичны,
если мы ничего не делаем просто так, принося свой здравый смысл в
жертву своему действию, мы теряем возможность посетить другой остров
знания, который является таким же полным и завершенным, как и тот,
хозяином которого мы являемся в данный момент. Суть вхождения в
сновидение спрятана в самом корне действия, которое мы совершаем в
данное мгновение. Этим корнем являются новые ощущения, ставшие
основанием для нового понимания себя и окружающего. Связь привычных
ощущений создает логическое «я», то, что мы считаем собой. Эта связь
соединяет наши ощущения с логическим пространством нашей жизни. Эта
связь позволяет упорядоченно воспроизводить ощущения, создавая тем
самым действия. Окончание статьи >>> Обсудить статью на форуме
Я намерен отправиться в путешествие к островам знаний и захватить тебя,
читатель, вместе с собой. Если ты человек рациональный и современный,
тебе, возможно, 
