Спросите любого неофита эзотерики, материален ли стул, на котором он сидит. Он, не задумываясь, ответит - материален. Задайте тот же вопрос профессору физику, и он призадумается. От чего же такая разная реакция? Почему специалист в науке о природе сомневается в очевидности своих знаний, а неофит в тайных знаниях считает, что знает, что в этом мире к чему?
В нас существует множество знаний, не адекватных действительности. Если нас ставят перед выбором, - нет времени для сомнений. Толкаемые скоростью принятия решения, мы не задумываемся о точности выбора. Длительное рассуждение почти не влияет на принятие решения и не дает возможности точно сделать выбор. То есть сила принятия решения не связана с рассудочным анализом. Она существует самостоятельно, и раскрывается неконтролируемо, инстинктивно. Рассудочный анализ базируется на понятиях априорных, чаще всего впитанных с детства как аксиомы.
Инстинкты, заставляющие нас принимать решения, делают нас пленниками последствий сделанного торопливого выбора. Чем дальше во времени мы находимся от места принятия решения, тем меньше у нас возможности развернуться. Тем болезненнее и не понятней становится не выбранная сторона. Тем сложнее иметь выбор. Ведь он ушел в прошлое.
Такое представление об окружающем закрывает творческие возможности именно категоричностью суждений. На чем основаны такие суждения? На внушенных утверждениях, которые мы воспринимаем как аксиомы. Этот скептицизм, конечно же, не зря рожден миром, требующим от своих питомцев твердых быстрых решений. Но можно ли в жертву этому отдавать свою принадлежность к тайне и само существование тайны?
Что при этом мы у себя отнимаем?
Человеческое познание, творчество, всегда устремлялось навстречу неизвестному. Единственная наша свобода спрятана в осознании существа этого процесса. Свобода прячется в неизвестном, заманивая нас оттуда невидимыми жестами.
Предположим, что нам все ясно. Если что-то не ясно нам, то ясно кому-нибудь другому, у кого мы это неясное можем прояснить для себя. Тогда нет ничего неизвестного. Тогда все, что с нами может произойти, уже известно. Нам нужно только выбрать. В действительности это ложный выбор. Если мы его принимаем, то неминуемо придем к уже прожитому кем-то варианту. Таков нрав у социума. А что же он может нам предложить? Конечно, только то, что есть в его ассортименте.
Но он ничего не знает о вас, как об индивидуальности, да и не хочет знать. Для него нет вашего времени, гораздо убедительней общепринятые минуты, часы, года. И вот ваш разум уже не ваш, а стандартный, штампованный правилами эталон со знаком качества в документе об образовании. Нельзя, конечно, сказать, что этот разум нам не нужен, но делать выбор в его пределах - обрекать себя на рабство.
Еще хуже, если подобное происходит в мире эзотерики, где очень сложно найти общий язык. Это все равно, что спрятаться от тайны за стеной, и после этого биться об эту стену, пытаясь пробиться к тайне. У любого знания есть другое измерение - глубина. Эта удивительная страна прячется от ленивцев.
Вернемся к вопросу - что есть тайна. Прежде всего, для нас это аспект восприятия. Но восприятия, основанного на действительности. Такая связь между действительностью и восприятием не должна разрываться анализом или инстинктивно принятым решением.
Давайте вернемся к способности воспринимать действительность. Прежде всего, мы реагируем на изменение извне. Реакция проявляется для нас в виде ощущений. Мы воспринимаем ощущения, организуемые мгновением «теперь».
Наше восприятие организовано сравнением нового ощущения с множеством знакомых ощущений, содержащихся в памяти. Мгновение «теперь» меняется изменением действительности. Это изменение не только меняет ощущаемое мгновение «теперь», оно вызывает внутри нашего существа постоянное изменение - осознание. Мы замечаем это изменение в явленной нам точке «теперь» и теряем в глубине памяти. Давайте помыслим, почему наше обычное внимание зажато между этими двумя точками.
Во-первых, мы реагируем на изменения действительности - воспринимаем обновление ощущений. При этом наше внимание выделяет из приходящего подобное имеющемуся в прошлом опыте, что ограничивает схваченное. Это выделенное воспринимается у нас как ощущение. Затем мы превращаем эти ощущения в эйдосы. То есть из всего множества подобных ощущений, зажигаемых мгновением «теперь», мы выделяем сердцевину, связывающую эти ощущения, которая остается на протяжении всех воспоминаний неизменной. Это будто узел, связывающий комок смутных ощущений, одновременно отбрасывая то, что мешает выделять сам узел. Эти узлы и организуют для нас мыслимый мир, наделенный смыслом.
Кроме того, эти узлы демонстрируют нам идентичность реакций. То есть один и тот же объект вызывает у нас множество ощущений, меняющихся только в пределах этого множества, позволяя наделять смыслом другие аспекты этого множества.
Мы учимся все более точно и многообразно использовать это множество. Это уже способность хоть как-то различать действительность, находящуюся вовне. Правда, реакция на одну и ту же действительность у каждого своя. То есть ощущения одной и той же действительности у каждого разные.
Нечто извне постоянно влияет на нас, вызывая изменения в одной и той же полосе реакций, организованной точкой «теперь». Кроме того, каждый объект, выделяемый мыслью, является нам в рамках этой мысли. То есть он вызывает у нас реакцию обновления одного и того же множества ощущений. Действительность, предъявляющаяся нам в точке «теперь», как будто демонстрирует нам одну из бесконечно новых граней себя. То ярко сверкнув деталью, то, длительно протягиваясь, вызывает в нас ощущение разных скоростей текущего времени.
Мысль - это интенция, объединяющая непрерывностью часть реакций. И только тогда, когда мысль освещается силой воздействия извне, она освещает действительность. Однако мысль становится нам известной лишь тогда, когда попадает в пространство нашей памяти.
Это значит, что с каждым новым ощущением мы более точно способны выделять детали действительности. Но при этом с каждым новым ощущением направленность внимания все больше фиксируется в одной и той же, уже знакомой действительности, которую мы называем собой. Извне раздражитель влияет на одну и ту же действительность, при этом у каждого она своя.
Так организуется физический мир, который состоит из молекул, атомов и простейших частиц, а точнее, из нашей способности мыслить эти молекулы атомы и простейшие частицы. В этой способности мыслить с позиции собственной действительности существует бесконечная способность различать грани одной и той же действительности. То есть, сколько не продвигалось бы человечество в строение вещества или в строение вселенной, всегда будет куда продвигаться еще. Так же безгранична, например способность из имеющегося спектра звуков и темпов создавать всегда новую музыку. Для нас материя, из которой состоит реальность, - это мысли.
Что же происходит, если наше внимание освещает другую действительность, которая не имеет подобия в опыте ощущений, которая не освещена мыслью?
Здесь наша память служит нам плохую службу. Благодаря нашей способности вспоминать ощущения и воспроизводить мысли самостоятельно, оторвано от меняющейся действительности, мы склонны выбирать легкий путь - фантазировать.
Сначала нам кажется невозможным познать эту новую действительность. Представьте себе, что вам нужно узнать неизвестно что. На первый взгляд это лишено смысла. Но вспомните детей, которые учатся в школе. Ведь они узнают то, чего не знают, по непонятным для них причинам. Им просто говорят, что это надо знать, сами они не видят в этом никакой практической ценности. Поэтому они так сопротивляются обучению в школе.
Однако впоследствии они понимают всю важность этого обучения. У взрослых людей нет воспитателей. И хотя жизнь постоянно указывает на то, что нужно, они склонны поступать согласно собственному рационализму. И если на пути наших рассуждений становится неизвестное, мы объясняем его себе как известное, заставляя себя верить в это. Мы заполняем паузу памятью уже знакомых ощущений. Конечно, впоследствии это приводит к путанице. Два разных влияния извне будут восприниматься как одно и то же. И наша способность использовать память для влияния на действительность будет дезориентирована.
При этом открывается еще одна интересная способность нашего внимания. Все больше фиксируясь на известном, оно приковывается к отдельной части действительности. Реакция на эту действительность уже есть в опыте. Эта действительность мыслится нам как непрерывная совокупность. Между мыслями ничего нет подобного им самим, поэтому для нас мысли соединены друг с другом непрерывно.
Также, например, во всем, что мы видим, нет трещин в неизвестное. Все видимые объекты отделяются друг от друга невидимой границей. Конец одного объекта и начало другого совпадают. Такая укомплектованность между мыслимыми объектами указывает на очень жесткие связи между частями воспринимаемой действительности, что позволяет нам пользоваться действительностью. Например, пользоваться своим телом, или другими физическими телами, влияя одним на другое.
Если в результате сознательного действия или случайности внимание смещается в другую сторону нашего существа, оно начинает фиксировать реакцию на другую действительность. Иногда эта фиксация создает восприятие на основе прежних процессов созидания эйдосов. Это дает нам видения другой реальности. А при длительных видениях возможность пользоваться другими связями, существующими в действительности, не до конца объяснимыми законами физического мира.
Так в эзотерических практиках используются так называемые предметы силы, или магические предметы, магические напитки, магические жесты, символы, талисманы, движения, места и многое другое. Чаще всего все эти предметы силы были получены в сновидении, или в измененных состояниях сознания. Они могут передаваться от человека к человеку вместе со своими магическими данными. Такие предметы напрямую соединяют нас с тайной, находящейся вовне, если, конечно, мы не увлечемся накоплением этих вещей, а попытаемся осознать силы, с которыми они нас соединяют.
Чтобы была возможность воспринимать эти реальности, надо овладеть восприятием пространства «теперь».
Конечно, это все увлекательно и интересно и бесконечно в познании. Однако все это, как осознание материальности, страдает однонаправленностью. Мы воспринимаем действительность, окружающую нас, изучая ее связь с действительностью, находящейся вовне нас.
Значит, остается не рассмотренной действительность, относительно которой мы исследуем. То есть мы сами. Само собой разумеющаяся однозначность этой действительности, как общепринятой точки отсчета, уже разрушена размышлениями в предыдущих главах. Каждый из нас, однозначно, является неповторимой индивидуальностью, и на основе этой индивидуальности воспринимает материальность абсолютно по-своему.
Общими остаются только эталоны, принятые всеми как ориентиры, и последовательности, организованные относительно этих эталонов.
Таким образом, не важно, идея организовала материю или материя обладает идеей. Это просто демонстрирует разные направления познания, которые необходимо каким-нибудь образом объединить для более разностороннего и трезвого исследования. Это указывает, в каких направлениях прячется тайна.
Итак, тайна спрятана в действительности, которой мы являемся и действительности, которая нас окружает. И открывается нам в процессе взаимодействия этих действительностей. Во временном выражении этого процесса.
Это узкая полоска, зажатая между двумя океанами тайн, и есть то, что мы обычно считаем своим сознанием, и как вы потом убедитесь, не совсем справедливо.
